?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Лет пятнадцать назад услышал я группу "Мухомор". Это было сильно. Это объясняло, откуда в СССР начались панки как таковые. "Мухомор" - идейный прародитель "Коммунизма", местами это вылитый Кузя О. Точнее, наоборот - это Кузя О вылитый "Мухомор".

Но в "Мухоморе" чувствуется глубокое образование. Не хочу сказать, что Летов и Кузя О не умны, но все эе Мухомор - явление другого порядка. Мухоморцы не ставили своей целью (как мне кажется) разрушение традиций. Хотя они это и сделали.




Мухомор




Дальше - цитата.

... Золотой диск представлял собой типичное постмодернистское произведение – с элементами радиотеатра, рока, эстрады и студенческого капустника, – в котором обыгрывалась и оригинальнейшим образом интерпретировалась вся мировая музыкальная культура – от Утесова до Элвиса Пресли. Не умевшие толком петь и играть молодые московские художники-концептуалисты Свен Гундлах, Константин Звездочетов, Алексей Каменский, Владимир и Сергей Мироненко использовали для оформления своих эпатажных стихов, пародий и панк-декламаций музыкальный коллаж из инструментальных версий популярных мелодий всех времен и народов. На Золотом диске звучали Shocking Blue, ABBA, звон кремлевских колоколов, группа Стаса Намина, хиты Верди, арабские мотивы, блюзовые импровизации, кантри, джазовые стандарты, ресторанные мелодии, фрагменты симфоний Чайковского и Бетховена. Интересно, что сам альбом не имел ничего общего не только с рок-н-ролльной традицией, но и с музыкальным творчеством вообще. Основу его новаторства составляла поп-диверсия, произведенная Мухомором в тылу незыблемых основ и постулатов родного языка.





В основе этой акции лежала не музыка, а говорение , – вспоминает Свен Гундлах, голос которого звучит в русском варианте вступления к альбому. – Мы использовали свободный речевой поток в качестве ритмической импровизации. Главной задачей для нас был русский язык и его живое, современное употребление. Мы позволили себе порезвиться, формализовав некоторые вещи в духе авангарда двадцатых годов, добавив к этому все, что мы знаем о русском языке .

После прослушивания альбома ни у кого не возникало сомнений в том, что на данной территории резвятся умные и хитрые люди, эдакие скоморохи-интеллектуалы от современной культуры. Истерический оптимизм Золотого диска шокировал фантастическим нагромождением нелепостей и издевательскими аллюзиями (музыкальными, интонационными и даже образными) на тогдашнюю советскую действительность. До гордого титула неодадаистов Мухомору не хватало буквально одного шага. На альбоме декларировалось раскрепощение психики и свободное обращение к табуированным темам (от фрейдизма и эротики до псевдодиссидентства), пересечение которых выглядело порой неожиданно: Молодой солдат стройбата, весь от горечи шатаясь, вдруг ворвался в инкубатор, грязно, матерно ругаясь . В качестве орнамента использовалась ненормативная лексика, которая рассматривалась художниками как одно из средств, позволявших придать динамичности ритмическому рисунку полотна в целом.

Кажущаяся грязь и нигилизм только подтверждали, что концептуализм не был для Мухоморов пустым термином – подобный подход к творчеству создавал богатейшую почву для дальнейших экспериментов в пограничных сферах. Другими словами, единственный полнометражный альбом этой группы, не имевший прямых аналогов в западной поп-культуре, можно оценить исключительно как базисный и этапный .

...Собравшись на квартире у Алексея Каменского, Мухоморы решили в течение одного вечера записать подборку своих самых смертельных номеров . У группы уже был определенный опыт подобных звукосессий. Ранние эксперименты 78-79 годов -запись сатирических радиопостановок на злободневные темы ( Моцарт и Сальери , Заседание парткома ), исполненных Мухоморами по собственным сценариям в форме искрометного ток-шоу, – послужили фундаментом для реализации идей, нашедших свое прямое продолжение на Золотом диске .

Технология записи была вызывающе примитивной. На один канал бытового магнитофона Ростов 101 записывался голос чтеца, на другой – заранее подготовленная фонограмма из обширной коллекции пластинок Алексея Каменского. Хозяин квартиры был членом Московского общества филофонистов, и по звучащим на альбоме фонограммам нетрудно узнать, какие именно пластинки хранились в советских домашних фонотеках начала 80-х годов.

Тексты лежали на столе в виде хаотично разбросанных машинописных листков, из которых интуитивно выбирались созвучные музыке произведения. В декламируемых стихотворениях соблюдался принцип коммунального авторства – тексты Звездочетова и Владимира Мироненко зачастую читались Свеном Гундлахом, и наоборот. Часть стихотворений была записана в двух вариантах, из которых Каменский впоследствии выбирал наиболее удачный.

Английское вступление читал Владимир Мироненко, который в школе изучал французский, и поэтому все слова произносились им по транскрипции, написанной русскими буквами.

Для обложки 50-минутного опуса использовалось высокохудожественное фотоизображение ягодиц одного из участников проекта. Вместо унитаза под ними фигурировали червонцы и четвертаки – мол, нам насрать на коммерцию . Впрочем, попытка коммерческой деятельности в отношении Золотого диска все-таки была предпринята. Инициатором стал один из редакторов подпольных журналов Ухо и Зеркало Евгений Матусов. Именно ему принадлежала идея самой записи альбома – в виде объединения под вывеской супершлягера разрозненных стихотворений Мухомора .

Выступая в роли технического продюсера, Матусов принес на запись профессиональный микрофон, а после завершения сессии растиражировал Золотой диск на нескольких десятках советских 60-минутных кассет. Каждая из кассет была оформлена в виде обложки-раскладушки и распространялась в студенческих кругах по спекулятивной цене, включавшей в себя стоимость кассеты, затраты на производство и, конечно же, прибыль.

Матусову каким-то образом удалось придать коммерческий характер откровенно некоммерческим произведениям, – вспоминает Сергей Мироненко. – Нас сильно потряс факт того, что все это кто-то еще и покупал .

Первые домашние презентации Золотого диска были устроены для узкого круга представителей московского неформального искусства – Кабакова, Монастырского, Пригова, Всеволода Некрасова. Сам альбом подавался не как развлечение, а как сложная теоретически-эзотерическая авангардная композиция , выполненная в непривычной для того времени форме. Действительно, все социально-культурные условия СССР 70-80-х годов способствовали выработке подобного авангардного адреналина. Не случайно известный питерско-московский художник, приятель Брайана Ино и большой шутник Сергей Шутов впоследствии говорил: Россия – страна авангардных экспериментов .

Что подвигло нас на дальнейшее распространение альбома? – рассуждает Гундлах. – Мы увидели, что помимо эстетического удовольствия он вызывает просто удовольствие. Все смеялись, радовались, и это было удачно. У Золотого диска появилось другое качество, и то, что эта словесная коммуникация, снабженная какой-то музыкой, попала в рок-среду и в рок-культуру, было очень характерным показателем для того бесконцертного времени .

Большинство стихотворений датируется концом 70-х. Временем записи ныне принято считать декабрь 81-го – январь 82-го года, а наивысшего резонанса в Москве Золотой диск достиг к 83-84 годам. Одна из причин такого временного разброса, возможно, заключается в том, что слушателям понадобилось определенное время, чтобы созреть для восприятия подобной эстетики. Что же касается самих Мухоморов , то, несмотря на наличие стихотворного материала на еще несколько альбомов, они сознательно отказались от развития данной идеи.

Продолжать наносить удары в одну и ту же точку нам было уже не интересно, – вспоминает Сергей Мироненко. – Глазами сегодняшнего дня все это напоминало бы шоу-бизнес .

Золотой диск являлся лишь одной из сторон активнейшей общественной деятельности Мухоморов , состоявшей из организации авангардистских выставок, рискованных психоделических хэппенингов (акции Раскопки , Метро , Расстрел , Нейтронная бомба ), издания остроумнейших манифестов и открытых писем – например, к Маргарет Тэтчер по поводу конфликта на Фолклендских островах.

Совершенно очевидно, что Мухоморы были группой честных и умных психов , которые, подобно Бубновому валету , Ослиному хвосту и обэриутам, пытались разрушить закостеневшие традиции и окружавшую их систему художественных ценностей. Своими энергичными выходками-перфомансами они настолько разогрели демонов в собственных головах, что никакие интеллектуальные ограничения и социальные табу не могли помешать им выражаться и жить в стиле рок . Они были молодыми и творчески настроенными радикалами, которые легко и радостно обстебывали и разрушали все вокруг.

...Несмотря на трансляцию фрагментов Золотого диска по Би Би Си и последовавшие за этим репрессии, ни Гундлах, ни Звездочетов, ни Каменский, ни братья Мироненко никогда не были диссидентами. Перефразируя известное высказывание Синявского, с советской властью у них были чисто стилистические разногласия.

Мы старались сделать что-то новое, инспирировали новые идеи и запахи, – считает Звездочетов. -

Если бы мы продолжали в том же духе, нас бы ждала судьба записей Жванецкого. Слава Богу, что мы попали в другие времена и стали другими людьми .

После вызовов на допросы в КГБ и внезапного сверхсрочного призыва в армию жизненные и творческие пути участников Мухомора в известной степени разошлись. Большинство членов проекта впоследствии занимались живописью и дизайном, а Свен Гундлах создал группу концептуального эмигрантского романса Среднерусская возвышенность , которая в течение непродолжительного времени (87-88 гг.) сверхудачно пародировала доведенную до полного абсурда очередную модель русского рока.


Александр КУШНИР (100 Магнитоальбомов Советского Рока)

Метки:

Comments

( 5 комментариев — Оставить комментарий )
ugputu
9 июл, 2009 15:22 (UTC)
Как бы так не забыть дойдя домой вернуться к посту и послушать?
peresmeshnik
9 июл, 2009 15:26 (UTC)
Отправить себе мыло? ;)
ziggfried
9 июл, 2009 17:21 (UTC)
Ну, всё гораздо проще - Мухоморы, Коммунизм - это на самом деле одно и то же, разве что мухоморы древней на 10 лет и дествительно реально повлияли на Летова, в чём он и признавался не раз. просто они из Москвы, а коммунизм это Сибирь, а в сибири всё принимает другие формы. вот хотели ребята типа "Джефферсон эйрплэн" играть, а получилась инструкция по выживанию.
ziggfried
9 июл, 2009 17:21 (UTC)
хотя, слушать, если честно, не по кайфу, как кстати и коммунизм тоже.:-)
peresmeshnik
9 июл, 2009 17:31 (UTC)
Все интересно в определенном контексте.
Мне это интересно именно как некоторое ретро. Сохранившиеся звуки, слова и идеи того мира, который уже исчез. Если мир, в котором играли Джеферсон Айрплейн просто растворилися и переплавился в конкретное настоящее, то "Мухомор" накрепко забыт. А действительность "Мухоморов" в 90-е годы полностью сломалась, о чем очень точно сказал Пелевин - "Оказалось, что вечность существовала только до тех пор, пока Татарский искренне в нее верил, и нигде за пределами этой веры ее, в сущности, не было. Для того чтобы искренне верить в вечность, надо было, чтобы эту веру разделяли другие, - потому что вера, которую не разделяет никто, называется шизофренией. А с другими - в том числе и теми, кто учил Татарского держать равнение на вечность, - начало твориться что-то странное. Не то чтобы они изменили свои прежние взгляды, нет. Само пространство, куда были направлены эти прежние взгляды (взгляд ведь всегда куда-то направлен), стало сворачиваться и исчезать, пока от него не осталось только микроскопическое пятнышко на ветровом стекле ума. Вокруг замелькали совсем другие ландшафты."
( 5 комментариев — Оставить комментарий )